Журнал «Православный вестник»

Журнал «Православный вестник»

Адрес: Екатеринбург, Сибирский тракт, 8-й км,
Свято-Пантелеимоновский приход
Екатеринбургской епархии РПЦ
Почтовый адрес: 620030, г. Екатеринбург, а/я 7
Телефон: (343) 254-65-50•


•Русская Православная Церковь
Московский Патриархат
Екатеринбургская епархия•

 
Главная → Номера → №12 (89) → За «Державный» обидно и радостно

За «Державный» обидно и радостно

№12 (89) / 8 •декабря• ‘09

Ирина Пономарева Милосердие

•В этой теме:•

Милосердие
И жизнь, и слезы, и Любовь или некоторые сведения о работе сестричества в палате № 303
Елена Поморцева, сестра милосердия Милосердие
Письмо в номер: «Здесь царит милосердие…»
Валентина Курнякова

Мы продолжаем знакомить читателей «Православного вестника» с социальными проектами Благотворительного фонда «Милосердие». В прошлом номере речь шла о работе Автобуса милосердия и Патронажной службы. В этот раз наш корреспондент отправился в город Среднеуральск, чтобы своими глазами увидеть, как действует социально-реабилитационный центр «Державный», и, конечно, познакомиться с его жителями.

Настоящий атаман

Идея создания «Державного» принадлежит казачьему атаману Владимиру Николаевичу Пономаренко. После этих строк мы вынуждены дать некоторые пояснения. Когда рассказываешь о реабилитационном центре для бездомных, собеседники, как правило, слушают с интересом и даже радостно удивляются: оказывается, кто-то занимается этой проблемой всерьез! Но стоит упомянуть о том, что создателем и руководителем центра является казачий атаман, как люди настораживаются, и приходится пояснять: «Это настоящий казак, не ряженый. Он занимается совершенно конкретным делом — спасает погибающих людей». Такая реакция, в общем-то, объяснима: с эпохи 90-х, когда возрождение казачества началось с его внешней стороны (папахи, нагайки и дедовские награды), оно воспринимается обществом с иронией. А зря.

Сторона внутренняя — служение Отечеству, казачеству и вере Православной — на то она и внутренняя, чтобы не быть на поверхности, не бросаться в глаза. Она и остается неизвестной — до тех пор, пока не приедет на казачий хутор корреспондент, не впечатлится увиденным и не расскажет об этом. Еще несколько лет назад Владимир Николаевич Пономаренко работал при монастыре, занимался резьбой по дереву. Но мастерская сгорела, он и его помощники остались без крова. Глава администрации города Среднеуральска пригласил их строить часовню, а в качестве жилья предложил заброшенные, но отапливаемые бараки бывшего совхоза. «Но ведь людей, нуждающихся зимой в теплом жилье, очень много: кто пострадал от пожара, кто от развода, кто лишился квартиры, пока сидел в тюрьме, нужно им тоже как-то помочь», — решил Владимир Николаевич.

Об участии в битве за души заблудшие он задумался от обиды за державу: ведь сколько русских мужиков пропадает, тонет в бутылке, бьет баклуши, а если «трудится» — так на большой дороге. Благие мысли породили решительные действия. Владимир Николаевич заручился благословением Владыки Викентия и поддержкой главы администрации Среднеуральска. Здания совхоза были выданы в бессрочное пользование, и началось наполнение центра бездомными.

Казаки-бездомные

Когда-то эти люди оказались на обочине жизни, получив презрительное наименование БОМЖей, у многих из них за плечами — криминальное прошлое. Однако, в жизни каждого из них был момент принятия решения: так жить нельзя. Это решение могло так и остаться благим намерением — и только. Если бы не «Державный». Там готовы принять, понять, помочь. Но — при условии строжайшего соблюдения установленного распорядка жизни, в который входит сухой закон. Выдерживают это не все. Разгульный образ жизни тем и опасен, что даже при изменении внешних обстоятельств отвыкнуть от него непросто (и это — мягко говоря). Тем большее уважение вызывают люди, сумевшие это сделать. Сегодня, спустя четыре года после основания центра, в нем проживает около 60 человек. Реабилитация заключается в том, чтобы дать человеку возможность найти себя, свое место в обществе, наладить отношения с близкими людьми. В «Державном» оформляют временную прописку, помогают восстановить документы, подлечиться, предоставляют работу (выращивание овощей, уход за скотиной). Помогают в поисках родственников, если таковые имеются. Поначалу люди приходят агрессивные, замкнутые, но постепенно оттаивают, привыкают к новому обществу и к общению.

Впрочем, если человек и не может социализироваться, по крайней мере, он сыт, трезв и в тепле. Одному из жителей «Державного» — очень замкнутому, привыкшему к трубам теплотрасс — даже построили маленький отдельный домик прямо на трубе. Уважение и добровольность — один из принципов центра. Но и без строгости здесь не обходится. Форма казачьего хутора избрана не случайно. Человек может изолироваться от города с его соблазнами, от влияния старых друзей, затягивающих в омут бывших страстей, от безделья и бессмысленности. Соотношение дисциплины и вольницы как раз такое, какое необходимо потерявшемуся в жизни человеку.

В реабилитационном центре установлен строгий режим дня: в 7 утра — подъем, затем общая молитва, завтрак, определение плана на день, работа, обед, продолжение работы, ужин, молитва, свободное время и сон. В выходной день — воскресенье — казачий сход собирается для совместного решения насущных проблем. В воскресный день проходят также встречи с родственниками и отмечаются праздники (напомним, употребление алкоголя в центре строго запрещено).

«Служу Отечеству, Казачеству и вере Православной»

Наверное, одним из самых главных праздников является принятие присяги на верность Отечеству, Казачеству и вере Православной. Вступить в казачество может тот, кто выдержал испытательный срок и готов жить по принципу: «В мирное время — труд на земле, в военное — защита Отечества». Вопреки общепринятым представлениям, казаком может стать не только православный. В декабре прошлого года среди казаков-новобранцев был мусульманин. Сагит принимал присягу на Коране — православную веру в «Державном» никому не навязывают, до нее надо дозреть, дорасти. Спустя несколько месяцев Сагит крестился с именем Александр. Крестил его отец Владимир Первушин — духовный наставник центра. В «Державном» батюшка бывает регулярно. Он помогает людям в духовном становлении, беседует с ними о борьбе со страстями и просто разговаривает по душам, проводит богослужения и поддерживает центр всем, чем только может. Отец Владимир — потомственный казак, очень любит «Державный», болеет за него всей душой.

В «Державном» есть свой приход во имя Страстотерпца Царевича Алексия, есть молельный дом. И уже строится храм. С неимоверными трудностями, вопреки безденежью и недостатку самого необходимого — строится. Конечно, читатель уже понял, что у каждого человека, живущего на хуторе, непростая судьба. И наш рассказ о центре был бы неполным без историй этих людей — хотя бы некоторых из них.

Новоселов

Он проводит экскурсию по центру: показывает свой кабинет, аптеку, хозяйство, казарму, где живут казаки, отделение для тех, кто ими еще не стали, молельный дом, столовую, попутно рассказывает о себе, перемежая речь латинскими, французскими и китайскими фразами; очень энергичен и гостеприимен.

— Я учился в УрГУ имени А. М. Горького на историческом факультете, потом писал кандидатскую диссертацию по истории КПСС. По окончании университета хотел стать священником. Но — ушел в армию, служил на границе с Китаем. Был коммунистом, но чисто с патриотической целью. Занимался археологией, много ездил по России. Работал учителем истории в сельской школе, я детей люблю. У меня была семья — жена, два сына. Когда жена умерла, я начал пить. Сестра помогла мне найти этот центр, и я решил начать новую жизнь.

Мне казачество всегда нравилось. Сам я по отцу казак, мои предки пришли на Урал в XVII веке. Хотел стать кому-то нужным. Здесь, в центре, я занимаюсь личным составом. Поступающих знакомлю с обязанностями, фотографирую, завожу личное дело. Провожу беседы на исторические темы, рассказываю о вреде пьянства, курения, о страстях. Каждое утро и вечер читаю казакам Библию. Готовлю наглядную агитацию: хочу нарисовать большую карту России, а на ней изобразить войска, атрибуты казачества.

Вот казачьи заповеди... я хочу все завесить плакатами. «Душу — Богу, сердце — людям, жизнь — Отечеству, честь — никому», — это казачий лозунг, я его в казарме повешу. Вот здесь у нас реабилитанты находятся (показывает барак, где тесно-тесно стоят двухъярусные кровати, на них — люди совсем еще бездомного вида, апатично лежат, никак не реагируют на нас). Здоровье поправляем, помогаем встать на путь истинный, берем в казаки. Если человек вообще ничего не имеет, то здесь ему хорошо: бесплатное трехразовое питание, одежда, медпомощь, документы.

И либо дальше тут жить, либо может уйти в прежнюю жизнь, особенно по весне это бывает. Вот изолятор — для буйных (дверь с висячим замком...). Это не просто нары — тут матрас, подушка. А здесь живут казаки (чистая, просторная комната, кроватей в ней гораздо меньше, на двух из них — молодые люди совершенно домашнего вида). У нас свое хозяйство: кролики, гуси, утки, свиньи, козы, овцы, коровы. Есть столярный цех, лесопилка. Еще я заведую аптекой, больным помогаю. Пишу стихи. Пишу иконы.

Александр и Иван

Молодые люди 19-ти и 18-ти лет — те самые, которые совершенно домашнего вида; немного стесняются, доброжелательны и веселы.

— Мы из Тульской области. У нас здесь знакомый был, он и рассказал про этот казачий хутор. Наши предки были казаками, вот мы и решили вступить в казачество. Родители сказали: «Мы в ваши годы уже полстраны объехали, вот и вы повидайте свет», — и отпустили в центр. Скоро уходим в армию, в танковые войска, после службы планируем сюда вернуться, а, может, продолжим учебу в Санкт-Петербурге.

Здесь мы работаем на стройке, недавно убирали картошку — в общем, разной деятельностью занимаемся. Казачество — это очень интересные традиции: сход, казарменное положение. Недавно, например, мы ездили на военные соревнования. Еще мы занимаемся физической подготовкой. Культурная программа — расписание дежурств (смеются), но бывают и концерты. Раньше ходили в город на тренировки по единоборству. Здесь со всеми дружим: люди такие же, как мы, их просто понять надо. Есть, конечно, и неисправимые, но есть и те, которые гораздо лучше обычных. И в нашем Центре они могут увидеть, что счастье не только на дне бутылки.

Вера

Ей 41 год; разговорчивая, добрая; ее просят не материться во время разговора, и у нее это чудесно получается.

— Я жила в Казахстане, разошлась с мужем, стала пить, осталась без денег и документов, дом сгорел. Несколько лет жила на улице, и как-то знакомая толкнула меня под электричку... (одна нога у Веры покалечена, на лице — шрам). Пять месяцев лежала в больнице, потом опять бомжевала. А потом один знакомый рассказал мне о реабилитационном центре. Пришла сюда с подругой, нас в баню отвели, горячим супом накормили... Как мне здесь нравится! Вот наша швейная комната. Мы здесь с Любой работаем: она на заказ для храмов шьет, а я — для казаков, да еще иногда вяжем. По праздникам мы ездим в храм. Я люблю хозяйство: полоть картошку, убирать. Главное — дело свое делать на совесть. А кто не на совесть делает — того Бог наказывает.

Виктор

Среднего возраста, беспокойно оглядывается по сторонам.

— Я рано остался без родителей с тремя младшими братьями-сестрами. Жизнь непростую прошел, просидел в тюрьмах больше 10 лет. Вышел — думаю, чего так возвращаться к родным, дай хоть на подарки им заработаю. И поселился у богатой женщины. Она мне сделала документы, устроила на работу. Потом я сбежал, был пьян, остался без документов. Я привык людей обманывать. Я могу в любом городе прожить, но сам я деревенский. Господь мне сказал: как же ты до такой степени опустился? И вот я здесь. Выбрал себе тяжелую физическую работу, изгоняю из себя бесов.

Анатолий

Ему 57 лет; нет одной ноги, ходит на костылях.

— Я пробыл в тюрьме 36 лет. За убийство сидел, причем, несколько раз приходилось бывать по году в одиночной камере. Квартира была переписана на сына, он за это время умер, и там живет теперь много родных. Я не стал им мешать, увидел центр по телевизору и поехал сразу сюда, бездомным не жил. Поддерживаю отношения с внуками. В детстве был крещен. Я хоть и совершал преступления, но от Бога никогда не отказывался. Я никогда не вру. Каждое утро читаю Евангелие. Здесь у меня сложились хорошие отношения. Люблю поговорить с атаманом на разные темы.

Вадим и Оксана

Встретились в центре и живут семьей уже почти год, недавно у них родилась дочка. Вадим не говорит о своем прошлом ничего, кроме того, что был большим грешником и пробыл в тюрьме больше, чем полжизни. Переворот в его судьбе связан со смертью матери, за которую он теперь каждый день молится. Он начал жизнь с чистого листа. Здесь, в центре, он — начальник хозяйственного отдела, следит за дисциплиной и сам подает пример ответственного отношения к работе. Стал казаком, помогает воспитывать жителей центра. На работе строг, в семье ласков. Всегда серьезен. Семья — давняя мечта Вадима, и он очень дорожит ей.

Оксана была замужем, муж бил ее, и чтобы не запить, она ушла в центр. Хотела сначала пожить здесь месяц, а потом понравилось — и осталась. Работала поваром. Познакомилась здесь с Вадимом, стали общаться, затем обвенчались. «Настоящий муж — такой, чтоб руки не распускал и не пил», — считает Оксана. И еще: «добрый и спокойный». Супруги еще только начинают жить в православной вере, но уже точно знают, что «венчание — на всю жизнь, назад дороги нет». Понемногу осваивают молитвы, читают Библию, учатся соблюдать пост. Оксана была на исповеди пока только один раз, а Вадим еще готовится. Собираются крестить свою дочку — ей уже месяц. У Оксаны есть еще дочь от первого брака, она живет пока в Златоусте с бабушкой, но каждый день общается с мамой по телефону и называет Вадима папой. Вадим старается быть идеальным мужем, очень бережет свою семью. Первый начинает мириться, старается во всем помогать — и в уборке, и в стирке пеленок — и точно знает, что муж отвечает за все. «Во всех семьях так должно быть — взаимопонимание, забота друг о друге», — радостно и серьезно говорит он. «Если бы не центр, ничего бы у меня не было», — признается Оксана. Она вся просто светится, мечтает воспитать дочку настоящей казачкой.

В идеале хутор — это не временное место проживания, а постоянное поселение, где люди обосновываются на всю жизнь и заводят семьи. Принимать только что освободившихся из заключения; брать детей на выходе из детдома, в возрасте 13–14 лет, когда они еще не все попробовали в жизни — это та, пока еще далекая, перспектива, к которой здесь стремятся. Реалии сегодняшней жизни таковы: все места в центре заняты, часто не хватает средств на приобретение лекарств, еды, одежды. А еще нужны стройматериалы для возведения храма и дополнительных жилых помещений. Ведь людей, которым требуется помощь центра, еще очень и очень много.

 

•В других номерах:•

№11 (88) / 12 •ноября• ‘09

Милосердие

Бомж... Сам виноват?

Полина Митрофанова

«Тот, кто берет, принимает радость человеческую. Тот, кто дает, приемлет Божественную радость. Мы приемлем Божественную радость даянием».  Старец Паисий Святогорец

№5 (82) / 15 •мая• ‘09

Милосердие

Мы боимся слова «милосердие»

Олег Васюнин

Сегодня мы беседуем с Ларисой Николаевной Худяковой, учителем средней школы №165 Кировского района, руководителем волонтерского отряда «Истоки».

 
Милосердие

Письмо в номер: «Здесь царит милосердие…»

Валентина Курнякова

В мае нынешнего года мою сестру Нину Григорьевну Стрельникову сбила автомашина. Она получила серьезные повреждения, ее увезли на «скорой помощи» в больницу № 23, где сделали две операции. Сестра долгое время была без движения, пришлось ухаживать мне и третьей…

 
Милосердие

Хутор «Державный»

Социально-реабилитационный центр «Державный» примет любую посильную помощь.

Яндекс.Виджеты

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

Все Виджеты Православного телеканала «Союз»

Яндекс.Виджеты Православного телеканала «Союз»

Православный вестник. PDF

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс